Соловьёв ТВ

«Владимир Соловьев. АнтиОлигарх», Журнал «Интербизнес», Рубрика Persona grata, Июнь 2005, текст Глеб Рачко

Его сложно купить — он богат. Непросто убить — его хорошо охраняют. Можно попробовать позвонить на радио «Серебряный дождь», когда он ведет утреннее шоу, и сказать, что Соловьев — дурак. Но, скорее всего, Владимир Рудольфович убедит вас и всю Москву, что дурак — именно вы.

Ум, честь и совесть нации?

«Было ощущение, что работает только половина мозга»

Для большинства вы откровенно богатый человек.

Как говорят англичане — чуть выше среднего уровня. Я, конечно, не Фридман, не олигарх. Но нахожусь в пятипроцентном меньшинстве наиболее высокооплачиваемых граждан России.

Не олигарх, но заводами владеете…

Сейчас уже нет. Да, у меня были заводы в Москве, на Филиппинах — в свободной экономической зоне. Это все, конечно, звучит замечательно. Но иногда я ходил на работу только для того, чтобы потерять чуть меньше денег, чем потерял бы, не пойдя на этот самый завод. В этом проблема. Ведь это обязанность — платить за аренду земли, за электричество. А главное — зарплату людям. Поэтому, когда всем заплатил, думаешь: мамочки!.. Когда бизнес идет хорошо — здорово. А когда он начинает идти плохо — нас сильно подкосил кризис 1998 года — начинаешь думать по-другому.

Я так понимаю, заводы были не свечные?

Близки к свечным — делали оборудование для дискотек. Мы с ребятами начали эту тему в 1992 году. Сами придумали фонарики — со мной работали замечательные люди — Леша, Костя, Сережа… Широкой общественности их фамилии ничего не скажут, обычные ребята, талантливые инженеры. Мы продавали товар по всему миру. Так что из России можно продавать не только нефть и автоматы Калашникова.

Этот период вашей жизни плохо освещен средствами массовой информации…

А никто не интересовался! У меня было агентство по трудоустройству, выставки по всему миру, штаб-квартира в Штатах, планировали открыть завод в Ирландии. Короче, обычный бизнес — с переговорами, перелетами, бизнес-планами… А потом стало безумно скучно. У меня было ощущение, что работает только половина мозга, даже меньше. Когда я начал думать: «Симпатична секретарша. Приставать или не приставать?» — понял, что это идиотизм. Не потому, что секретарши были не симпатичные, а потому что это неправильно.

Как вы стали читать лекции в Америке?

Я учился в Московском институте стали и сплавов, из которого вышло много замечательных людей: Володя Матецкий, Олег Киселев, Слава Сурков, Миша Фридман и заодно я. У меня красный диплом, мог пойти в аспирантуру. Ну, был бы кандидатом технических наук, работал бы на оборудовании, которое морально устарело лет за двадцать до того, как его решили спроектировать. Я был бы первым в хвосте очереди. Не прикалывает. И я пошел, благодаря своему питерскому другу Саше Шаповалову, в аспирантуру института мировой экономики и международных отношений. Учился, работал дворником. Затем попал в комитет молодежных организаций. Клево: катаешься по за границам со всякими партийными бонзами. Кстати, тогда же ездил в Спитак, работал на восстановлениях после землетрясения в Армении. Познакомился с замечательным парнем Джоном Хатавэйем. Он договорился с Университетом штата Алабама, который меня пригласил преподавать. И два года читал там экономику. Связи, блат — как всегда.

Поговорим о приятном. На чем вы сегодня приехали? Что нового в гараже?

Audi A8, 12 цилиндров, 6 литров. Пока ничего нового не брал — жду новый Mercedes S-класса. Я много рассказываю о машинах на радио, поэтому регулярно обновляю парк. Сейчас буду продавать свой Porsche, который очень люблю, возьму 997-й. Может быть, продам BMW Z3, куплю жене Mazda RX-8.

А как же Hummer H2?

Жена с детьми на нем регулярно ездят.

Почему не поставите на «Хаммер» мигалку, как нынче модно?

А жена тогда совершенно обнаглеет! Я-то на нем не езжу, а для жены мигалка — это что? Понты по мужу? И на моей машине нет мигалки, хотя у меня блатные номера, которые, правда, ничего не означают. Мне их почти насильно вручили: ну, ты че? возьми, правильные номера! Я никогда не нарушаю, да и в последнее время, к сожалению, мало вожу сам — стал сильно уставать, иногда засыпаю за рулем.

Вы не скрываете своего благосостояния, вызывая у многих зависть. Как вы считаете, когда у нас будет нормальное отношение к достатку?

Когда вырастет общий уровень жизни, а главное — понимание того, что деньги можно не только украсть, но и заработать. У нас же пока ощущение, что если у кого-то есть деньги, значит, он их у кого-то отобрал. А я за всю свою жизнь ни у кого ни копейки не отобрал, всегда тяжело пахал. Я из очень небогатой семьи советских интеллигентов. Начинал с самых низов, расклеивал афиши, разгружал вагоны, шапочки шил… Но никогда не занимался приватизацией, никогда не спекулировал.

«Нельзя обижать сирых и убогих»

Сколько миллионов слушает ваше шоу на радио «Серебряный дождь»?

Не имею ни малейшего представления. Подсчетами обычно занимается «Гэлоп». Я могу судить по одному факту. Где-то год назад всем окончательно надоело постоянно застревать на перекрытых улицах в ожидании проезда чиновников, завышенных тарифов ОСАГО… А тут еще у Юрия Михайловича Лужкова возникла гениальная идея ввести налог на шипованную резину. Мы решили, что так больше продолжаться не может, и попросили людей, которых возмущает происходящее на улицах Москвы, повесить на свои автомобили белые ленточки. Они появились на трети московских машин. Исходя из этого, можно сказать, что нас не просто слушает много людей, но и реально реагирует.

Вы выступаете в роли народного защитника. Народ заслуживает такого адвоката?

Это же вопрос внутренний. Ты делаешь то, что обязан делать. Нельзя обижать сирых и убогих, независимо от того, хороший у них характер или плохой. Я люблю людей, они мне искренне интересны. Поэтому для меня так вопрос не стоит. Народ всегда заслуживает того, чтобы его защищали, как бы он ни был неправ.

А может пройти «джинса» в «Соловьиных трелях»?

«Джинса» — это когда что-то проходит мимо кассы. Чтобы «джинса» проходила, необходимо, чтобы тебя не слышало твое начальство и те, кто может ему доложить. А когда тебя слышит несколько миллионов, такая вероятность не очень высока. И потом, что такое «джинса»? Вот говорят: Владимир Рудольфович, вы что-то такое скажите, а мы вам за это… За это — что? Дадут сто долларов? Или пиджак от костюма? Я, к счастью, давно зарабатываю существенно больше, чем мне могут предложить за потерю моей репутации. И зарабатываю именно потому, что она у меня есть. Поэтому «джинса» невозможна. Но возможны рекламные эфиры, когда компании совершенно официально спонсируют час эфира, приходят и рассказывают о том, что у них происходит. При этом компания должна быть интересной. Условно говоря — новинки от Mercedes-Benz.

Всю ночь читал вашу книгу «Евангелие от Соловьева»…

О, господи! Ну, что? Наверное, не понравилась?

Наоборот. А количество критики превысило ваши ожидания?

Нет. Я думал, будут кидаться с криками «как ты мог?!», «что ты натворил?!». Знаешь, я написал хорошую книгу: хорошим языком и при этом довольно глубокую. Она дает возможность каждому найти тот уровень, который он хочет. Есть сатира, а есть достаточно серьезный философский уровень. Писал не быстро…

Слышал, целых пять лет. А замысел за это время менялся?

Нет. Я четко знаю замысел до конца второй книги-продолжения. Это книга о пришествии Антихриста. А может быть Христа… (улыбается) Скажем так, эта книга о том, что предшествует концу света, с реальными историческими персонажами в реальных исторических условиях, но по нереальным сюжетам. Поэтому там есть Путин, Волошин, Сурков, папа Римский, который в книге умирает... Главный герой книги — Владимир Соловьев, который не имеет ничего общего со мной. Это мой антигерой.

«У меня нет тяги к зданиям»

Говорят, политика — грязное дело. Вы политический журналист. Пытаетесь отмыть политику и показать ее сущность?

Нет. Я просто пытаюсь призвать людей к тому, чтобы у них не было иллюзий и было ощущение ответственности. Политика — грязное дело, когда ее делают грязными руками. Я хочу, чтобы в политику пришли новые, умные, честные люди. Таких, кстати, довольно много. В нынешнем составе Госдумы есть несколько настоящих ребят. Андрей Шевелев из Питера, получивший героя России за Чечню; замечательный парень Игорь Баринов — бывший командир одного из подразделений «Альфы»; Володя Груздев, награжденный боевыми орденами, который, начав с нуля, построил сеть магазинов «Седьмой континент». Можно по-разному зарабатывать. Главное — никого не винить, а честно пахать.

Ваша близость к политической элите — причина обвинений в предвзятости…

Смешно это ужасно. Такое ощущение, что те, кто это говорит, ни разу в жизни не видел моих передач. Столько критики Кремля и политического курса, как у меня, ни у кого нет и не было — ни во «Временах», ни в «Свободе слова». Я всегда был самым жестким и остался таким. В моих программах «Единая Россия», как правило, сильно проигрывает, и ничего. Поэтому когда мне на полном серьезе говорят, что я озвучиваю линию Кремля… Это когда на моей передаче о монетизации льгот Дементьев с диким счетом разносит человека, который пытался их защищать? Говорить можно все, что угодно — Кремлевский Соловей и прочее… А между чем выбирать? В России все мысли либо белые, либо черные. Если не любишь олигархов, значит, должен любить Кремль. Я вообще не понимаю, что значит «любить Кремль»? У меня нет тяги к зданиям. В нем работают очень разные люди, и с кем-то из них у меня замечательные отношения. Но у меня есть собственные взгляды, убеждения. Я могу на Суркова орать в голос, потому что мы старые друзья и можем кричать друг на друга.

Что же видит зритель? Обман, показательную ругань?

Так зрители этого не видят. Сурков ко мне в эфир не приходит.

А если придет?

Придет — так и будет. Вот с Грефом мы тоже друзья, а в эфире я ему вопросы задаю жесткие. Это знают все: у меня могут быть замечательные отношения, но я никогда не буду смягчать вопросы. Потому что меня люди не поймут — они меня слушают и доверяют, потому что я никогда не вру. Это принципиально важный момент. Вот, как-то пришли к президенту, когда Ходорковского недавно арестовали. Только Рошаль и я сказали, что его неправильно посадили. Все молчат. Я и сейчас считаю, что его неправильно посадили.

Не по той статье?

Правильно, не по той статье! Если можете доказать заказ убийства — вопросов нет. Если разборки по экономическим делам, в тюрьму для этого сажать не надо. После решения суда — да. Но на время проведения следствия — некорректно. Это моя точка зрения. Ведь по той статье, что ему приписывают, можно посадить половину людей, которые занимались бизнесом в России!

Перед выборами вам предлагают вступить в политические партии?

Постоянно. При этом я каждый раз объясняю, что этого не будет, потому что я беспартийный. Журналист не может быть партийным. У меня есть доверие моих зрителей, слушателей. Довольно глупо получится, если я вдруг стану политиком. И что? Я буду одним из четырехсотпятидесяти читающих законы? А потом пресс-секретарь будет звонить, и спрашивать, нельзя ли позвать меня на передачу?

Но ведь успех не вечен…

Бесспорно. Более того — ничего страшного не произойдет, когда он закончится.

Что в этом случае потеряете вы и что — зритель?

Зритель ничего не потеряет — появятся новые кумиры, за три месяца забудут, как меня зовут. И я ничего не потеряю — будет свободное время, займусь чем-нибудь другим: буду писать книги, заниматься бизнесом. Я пришел на телевидение зрелым человеком, и не будет никакой трагедии, когда все закончится. Это этап жизни, надо быть благодарным за то, что он был, а не сходить с ума, если его не станет.

«Я заставил Березовского выплатить мне эти деньги»

Была интересная история — ваша встреча с Березовским, когда за вами прислали самолет и отвезли в Лондон. Все правда?

Это не просто чистая правда! Я же предлагал Березовскому красивый вариант — пройти тест на детекторе лжи. Потому что я отвечаю за каждое слово, которое произнес. А завершить эту процедуру на электрическом стуле было бы вообще замечательно! Чтобы ставка была высокой. Я готов в любой момент.

А по версии Березовского, Соловьев встретился с ним, чтобы просить денег…

Это, конечно, очень трогательно. Представляешь, за тобой Березовский присылает самолет, чтобы, прилетев к нему, ты просил у него денег?! Тем более что сумма, которую он мне должен — примерно половина стоимости чартера Москва–Лондон.

Он вам должен как ваш бывший начальник?

Да, как хозяин канала ТВ-6. При этом у меня была справка с конкретной суммой, которую он мне должен. И я заставил его выплатить мне эти деньги. Я не понимаю, с какой радости я должен позволять этим жлобам гулять на мои деньги.

Строги вы к олигархам…

Не люблю я их. Хотя с некоторыми дружу…

С Фридманом, например.

Ну, Мишу я знал еще тогда, когда он не был олигархом. И не только с ним. Но они знают мое отношение к олигархическому капиталу и к тому, что они делают со страной.

А ведь нынешний политический курс такой же…

Я не могу так сказать, потому что это было бы не совсем корректно. Конечно, роль олигархов по-прежнему очень велика. Просто степень их вовлечения в непосредственную деятельность политических партий несколько снизилась. Скажем так: нет такого, чтобы одиозная группа олигархов жестко играла чиновниками, партиями, телевизионными каналами. Но, конечно, их влияние велико. При этом часть из них переходит в категорию крупных бизнесменов, а часть по-прежнему остается олигархом.

Предположим, канал или радиостанция, на котором вы работаете, будет куплена кем-то из них…

А так ведь уже было. Я работал на канале ТВС, который был олигархическим колхозом. Я работал на канале Березовского — ТВ-6. И на Первом канале, когда он был там же. Но я всегда оставался самим собой. Потому что любая зарплата, которую я получаю, — это не деньги олигархов, не нефтяные деньги. У меня всегда достаточно высокий рейтинг, поэтому рекламные поступления всегда окупают затраты на мои передачи. Они всегда прибыльны. Мне нельзя приказать, меня можно только уволить. Не нравится — до свидания. Поэтому я никогда не пел разные песни. Когда я пришел работать на ТВ-6, я спросил у Березовского: «Листьева вы убили?»

И что он ответил?

Крутился минут двадцать. Кричал, что «нет, нет, не я — у меня доказательства есть!»

А ваша точка зрения?

Думаю, не он. Тут может быть неожиданный вариант — абсолютно тривиальная, бытовая причина. Это тот случай, когда должна быть не точка зрения, а конкретное знание всех обстоятельств дела.

Рекламные деньги ОРТ тоже ни при чем?

Не похоже. По крайней мере, я довольно много говорил с Сергеем Лисовским, неплохо к нему отношусь — не похоже.

Можно ли прогнозировать новые заказные убийства в России?

Конечно! Думаю, их количество будет только нарастать, потому что уровень дилетантства правоохранительных органов просто пугает. Пока не произойдет реформа МВД, судебной системы, пока не будут давать большие сроки, и раскрывать преступления, процесс решения политических и иных проблем будет именно таким. И это очень печально. Очень. Посмотри, ведь убивают же всех, кого не лень.

То есть каждый должен защищаться сам?

Это невозможно и неправильно. Не должен каждый защищаться сам — не каждый может себе это позволить. Это дорогое удовольствие. Очень бы хотелось, чтобы люди быть защищены государством.

Однажды вы сказали, что имеете все, чтобы обеспечить собственную безопасность. Что вы имели в виду?

Многое. Во-первых, страховка. Во-вторых, ствол (в руках Владимира неожиданно появляется пистолет).

Боевой?

Правильный. В-третьих, есть люди, которые непосредственно занимаются вопросами обеспечения моей безопасности — от логистики до физической защиты.

То есть мы сейчас тут все под прикрытием?

В Останкино нет такой необходимости — здесь строгий контроль.

Вы демонстрируете свою жесткую, принципиальную позицию в жизни. А что вас может сломать?

Смерть.

Все материалы раздела «Пресса»



Реклама

Календарь
  • Понедельник
  • Вторник
    7:00—11:00
    «Полный Контакт». Радио «Вести FM»
  • Среда
    7:00—11:00
    «Полный Контакт». Радио «Вести FM»
  • Четверг
    7:00—11:00
    «Полный Контакт». Радио «Вести FM»
    23:20
    «Поединок». Телеканал «Россия 1»
  • Пятница
  • Суббота
  • Воскресенье
    23:30
    «Воскресный вечер с Владимиром Соловьевым». Телеканал «Россия 1»
Проведение мероприятий