Соловьёв ТВ

Владимир Соловьев: Мурло и в дорогом ресторане остается мурлом

О чем бы ни говорил телеведущий Владимир Соловьев, его слова всегда цепляют за живое. Разносторонний человек, он желанный гость на любом светском мероприятии. С легкостью и непринужденностью вписываясь в рамки высшего общества, Соловьев остается самим собой. Он не гонится за модой, но при этом часто бывает ее законодателем.

И речь не только об умении одеваться, но и в целом о стиле жизни. Некоторые светские персонажи много бы отдали, чтобы обладать столь редким талантом непосредственности...

Бизнес-Стиль: Вас многие считают иконой стиля...

Владимир Соловьев: Спасибо!

Б.-С.: Как это удается?

В.С.: Я понимаю, что я в этом ничего не понимаю. Поэтому, когда иду что-то покупать, я прислушиваюсь к советам профессионалов. А затем очень внимательно смотрю, на какое мероприятие собираюсь. Если это black tie, то и одет буду соответственно. Я не пытаюсь никого поразить экстравагантностью, но есть вещи, которые, я уверен, мне идут. И это не только мое мнение, но и мнение тех, что видит меня со стороны. Я прислушиваюсь к словам специалистов в разных магазинах, где покупаю одежду не первый год. Они мне очень помогают.

Б.-С.: Есть среди них Ваши персональные консультанты?

В.С.: Ага. Со временем некоторые продавцы-консультанты становятся приятелями. К их мнению прислушиваешься, их жизнью интересуешься. Но самое главное в выборе — чтобы тебе самому было комфортно.

Б.-С.: Вы активно занимаетесь спортом, следите за своей формой. Это помогает подбирать вещи?

В.С.: Сильно мешает. Потому что, если ты спортивного телосложения, ты слишком широкий, у тебя слишком большой бицепс и вечные проблемы с кроем. Нужно долго искать лекала, смотреть, что подойдет, что — нет. Есть несколько достаточно дорогих магазинов, где представлены марки, лекала которых мне подходят.

Но спорт, как ни странно, мало влияет на фигуру. Гораздо больше — питание. Потом уже можно что-то с помощью занятий подкорректировать. Но 80% того, как человек выглядит, это то, как он питается. Действительно, вкус — это ведь не только умение одеваться, но и понимание, что есть на обед, например, где и с кем...

А если человек, дожив до зрелого возраста, не может себе четко ответить на эти вопросы, то он просто идиот. И кормить его тогда нужно с ложечки в медицинском учреждении. Ешьте там, где вам вкусно! Главное — слушать себя. Если вы живете по требованиям, которые вам предъявляют, если вы не вправе решать, где есть и с кем, то вы несчастный человек.

Стиль — это проявление натуры. Можно ходить во французские рестораны каждый день и по-прежнему быть быдлом. Английский лорд и в Mc'Donalds будет есть сообразно своему статусу. А вчерашнее мурло наворовавшее будет сидеть в дорогом ресторане, и все равно будет видно, что это мурло.

Но в то же время человек — существо общественное. Поэтому все, что он делает, сверяется, в конечном итоге, с другими членами общества. Если человек воспитан, он понимает, где и как ему необходимо обедать. Есть люди, которые живут благодаря тому, что они эпатажны. Таким образом они пытаются найти свое место в жизни. Но вкус привить нельзя, он либо есть, либо его нет. Знаете, когда смотришь на итальянцев, всегда удивляешься: господи, почему они всегда так хорошо одеваются — вне зависимости от дохода. Да все очень просто: много веков культуры. Они просто смотрят, как вокруг них все красиво...

Нужно понимать, что деньги не покупают вкуса. У наших женщин есть такая традиционная забава: они говорят: «Были бы у меня деньги, вот тогда я одевалась бы хорошо». При этом у них гардероб забит шмотьем. Вопрос не в том, сколько стоит шмотка, а в том, как она на тебе сидит, подходит она тебе или нет, гармонична ли она с твоим внутренним миром. Многие люди ведь покупают вещи, которые потом никогда не надевают. Потому что они, когда делают такие покупки, реализуют свои детские комплексы. Но это их право! Таким образом они борются со стрессом. Совсем другое — если ты выходишь в свет. Тогда ты должен очень четко понимать, можешь ты в этом выйти или нет.

Б.-С.: Часто ли Вы встречаете в Москве действительно красивых людей?

В.С.: Как правило, привлекает уродство. Если человек хорошо одет, так он не бросается в глаза. Просто он выглядит гармонично. А вообще, очень часто возникает ощущение иллюстрации к песне Бориса Гребенщикова: «Он жил, не зная, что в мире так много ужасно одетых людей...». Это не объясняется отсутствием денег. Я знал людей, которые были очень небогаты, но с потрясающим, выдающимся вкусом. Как правило, люди дурно одетые встречаются на разнообразных сборищах. Они как будто думают, что стильно — это значит плохо.

Б.-С.: Значит, должен быть какой-то критерий вкуса...

В.С.: А его нет. Они наверняка так же думают про меня, как и я про них. Не претендую на то, чтобы являться ни эталоном вкуса, ни образцом. Я одеваюсь не рискованно.

Б.-С.: Вы предпочитаете одеваться в России?

В.С.: Нет, не только. Здесь просто удобней, потому что сейчас действуют совершенно дурацкие таможенные правила, когда ты должен жестко ограничивать стоимость ввозимых товаров — не более 2000 евро или еще меньше, ну, в общем, какая-то совершенно смешная сумма. Смешная из-за цен, которые сейчас в мире. Но если за границей мне что-то понравится, конечно, я себе это куплю.

Б.-С.: Ваше увлечение Востоком накладывает отпечаток на ваш стиль?

В.С.: Вряд ли. Я не ношу кимоно в большом количестве, не хожу в кителях в стиле Мао Дзедуна и к Кензо отношусь с уважением, но отнюдь не все могу носить. У Кензо много одежды для очень тонкоруких. А я к ним не отношусь.

Б.-С.: Есть место, куда Вам приятно возвращаться?

В.С.: Очень люблю Италию, я там себя хорошо чувствую. Там дышится легко. Материальная культура очень интересна. Ты смотришь на здание и осознаешь, что здесь люди жили и две тысячи лет назад. Рим в этом плане просто убивает: когда понимаешь, что этот город ничем удивить нельзя, то тебе там находиться так спокойно... Мне нравятся места, где есть дыхание времени. Очень люблю Уэльс и Англию вообще. Люблю Ирландию, хотя там другое понимание времени. Но там удивительно красивая природа. В США — штат Мэйн. Когда смотришь на эти бескрайние дикие леса, понимаешь, что только там и мог родиться Стивен Кинг...

Б.-С.: Вы можете сказать, что обладаете обостренным эстетическим восприятием?

В.С.: Мне самому про себя сложно так говорить. Так получилось, что я свое детство провел в музеях. У меня мама музейный работник. И я постоянно находился в окружении красоты. Объездил все более или менее значимые музеи России. Когда постоянно находишься в окружении прекрасного, начинаешь лучше его понимать.

Б.-С.: Не стоит ли при этом постоянно работать на тем, чтобы окружать себя красотой?

В.С.: Не могу сказать. Скорее даже наоборот. Я, например, не очень люблю в доме картины. Я к ним отношусь с уважением и понимаю, что картины требуют пространства. А шпалерная развеска, которая доминирует в домах нуворишей, меня раздражает. Сразу хочется посмотреть, где у картины инвентарный номер, потому что здесь важен факт приобретения, а не она сама. Поэтому для меня в доме гораздо комфортней без картин. Они ко многому обязывают. К тому же, если у тебя есть какая-нибудь очень сильная картина, эстетически тяжелая, это может просто уничтожить. Не в прямом, конечно, смысле, не как портрет Дориана Грея... Дома должно быть красиво, но это не означает обилия красивых предметов. Хороший интерьер — это тот, что вас радует, он должен быть гармоничным. Интерьер не должен быть навязчивым.

Б.-С.: Каковы Ваши архитектурные предпочтения?

В.С.: Смотря где. Если у вас квартира в Москве, это одно. Дом в Подмосковье — другое. А недвижимость за рубежом совсем другие предъявляет требования. Мне может нравиться и жесткий консервативный стиль, и новоанглийский... Но я не люблю эклектику. Мне нравится, чтобы было четкое стилевое попадание. Но опять же есть вещи вопиющие. Например, в Переделкино, в писательском поселке, где жили Булат Окуджава, Борис Пастернак, где и сейчас в стародачных деревянных домиках живут писатели и поэты. А рядом вдруг практически на весь размер участка выше деревьев поднимается бетонный урод. Кто его строит? Племянник Зураба Церетелли. Культуры нет и не будет. Точка.

Б.-С.: А что в современной Москве Вам бы хотелось изменить?

В.С.: Многое. Очень. Город нужно сделать человечнее. Неудобные дороги, мало зелени, мало парковок, много эклектичных домов, построенных без учета окружающей действительности. Здесь мало работает архитекторов мирового уровня — разве только что Норман Фостер. В архитектуре Москвы ушло старокупеческое, а на смену пришло дурносовковое. Все эти попытки возродить социализм, эти небоскребы псевдосталинские, фаллические структуры «Дон-Строя» — они понятны, но, на мой взгляд, в этом нет ощущения. Здесь есть желание эксперимента, но некому экспериментировать.

Б.-С.: Архитектуру иногда сравнивают с музыкой. Ваши музыкальные вкусы не секрет?

В.С.: У меня с этим большая проблема. Я очень старорежимный. Не знаю классической музыки, но очень ее люблю. Для меня есть вечные имена. Бах. Я понимаю, что это звучит дурно, когда ты после Баха называешь Моцарта — как правило, лучше или-или. Но меня завораживает легкость таланта. Моцарт не понимал, насколько он гениален. Но все, что он написал, это настолько легко! То же самое, как представить себе, что Пушкин в 24 года написал «Бориса Годунова». Что наши соотечественники в 24 года будут делать? Оксану Робски читать? Кроме этого, я обожаю музыку 70-х и 80-х. Блюзы. Такие люди, как Джимми Раш (не очень известный в России), BB King — может, потому, что я с ним лично знаком. И конечно, The Doors, Queen, Pink Foyd...

Б.-С.: Но вернемся к Робски. Не думаете, что мировоззрению, которое она транслирует, нужно как-то противостоять?

В.С.: Ни в коем случае! Нужно просто понимать, что это... э-т-о... было всегда. Во все времена. Надо научиться осознавать, что это — это, и не путать ни с литературой, ни с хорошим вкусом. И все. Пена всегда поверх варенья. И всегда для нее найдутся потребители.

Б.-С.: Если бы Вам предоставилась возможность родиться в другом времени, какое бы вы выбрали?

В.С.: Любое, которое было ярким и интересным. Наполеоновские войны, поход Александра Македонского...

Б.-С.: А по каким часам Вы сверяете время настоящее? Известно, что Вы коллекционируете часы...

В.С.: Часы — это болезнь многих людей. Сначала ты на них не обращаешь внимание, потом ты сходишь по ним с ума, потом ты говоришь, что «я это не себе покупаю, а на подарки». А потом ты даже этого уже не говоришь. С того момента, когда ты начинаешь их коллекционировать, ты понимаешь, что тебе идет, ищешь механизмы. Это очень дорогое удовольствие. Я, конечно, понимаю, что если хочешь посмотреть точное время — посмотри на свой мобильный. Но я люблю турбийоны. Люблю вечные имена: Breguet, Audemars, мне очень нравятся Bovet — по дизайну. Но иногда бывает, что очень красивые часы появляются у относительно недорогой марки, и ты с удовольствием их носишь.

Б.-С.: Буквально на днях Patek Philippe официально представил лимитированную серию для России...

В.С.: Нет, я не буду среди покупателей. Меня пугает фраза «лимитированная серия для России». Я все понимаю, но к этому отношусь как-то спокойно. Хотя в коллекции, конечно, без Patek Philippe никуда. Как и без Rolex, но у них совсем другое настроение. В то же время, великие имена настораживают. Как ни посмотришь в последнее время — у каждого на руке Daytona.

Алексей Терехов

Все материалы раздела «Пресса»



Реклама

Календарь
  • Понедельник
  • Вторник
    7:00—11:00
    «Полный Контакт». Радио «Вести FM»
  • Среда
    7:00—11:00
    «Полный Контакт». Радио «Вести FM»
  • Четверг
    7:00—11:00
    «Полный Контакт». Радио «Вести FM»
    23:20
    «Поединок». Телеканал «Россия 1»
  • Пятница
  • Суббота
  • Воскресенье
    23:30
    «Воскресный вечер с Владимиром Соловьевым». Телеканал «Россия 1»
Проведение мероприятий