Соловьёв ТВ

«Профессия — Соловьев», журнал «Мотор», № 7, 2003

В переговорной комнате радиостанции Серебряный Дождь вместо обоев — сотни фотографий, настенный архив. Здесь побывало полмира, и многие из побывавших общались в эфире с Владимиром Соловьевым. При этом он сам легко соглашается на интервью…

Владимир Соловьев: — Прежде всего соглашаюсь из уважения к коллегам. Но я даю интервью не всем. Например, «Спидинфо» и прочим — не даю.

— Вообще-то, насколько я знаю журналистов, — это, как правило, люди искренние и порядочные.

— Это вы о ком сейчас?

— О своих коллегах.

— В таком случае, мы с вами знаем разных людей.

— То есть вы согласны с теми, кто называет журналистику второй древнейшей профессией?

— Ну, я себя так не называю. Я не журналист, я — Соловьев. Для меня это принципиально важный момент. И если про меня кто-то скажет, что я занимаюсь древнейшей профессией, он от меня по морде получит. Потому что я высокооплачиваемый, непродажный. И я не позволяю никому говорить неуважительно ни о себе лично, ни о том деле, которым занимаюсь. Да, в нашей профессии, как в любой другой, есть свои подонки, негодяи и мерзавцы. Но это отнюдь не умаляет значения нашей работы. Мы — тот неприятный комар, задача которого — постоянно зудеть над ухом и обращать внимание общества на то, что еще несовершенно. Если мы этого не делаем, то тогда мы не нужны. И если мы начинаем заниматься и думать только о том, как бы сшибить бабла, то это уже совсем другое!

— Как вы видите свое место в социуме? Ваше дело — просветительство?

— Как место Соловьева. Мое дело, конечно, ни в коей мере не просветительство в широком смысле, потому что тогда бы я вел на телеканале «Культура» цикл передач на эту тему. И не проповедь. Я просто делаю то, что, считаю, обязан делать. Когда вижу, что где-то что-то неправильно и несправедливо, я об этом говорю. Пытаюсь показать, что общество еще не сошло с ума. И что существуют нормальные люди, которым есть где выразить свою точку зрения и дать оценку происходящему вокруг.

— Вас не привлекает стезя публичного политика?

— А я и есть публичный политик. Потому что, по сути, им является любой журналист, который занимается проблемами общества. Я просто получаю деньги не как политик. Заниматься законотворческой деятельностью, к примеру, мне пока не кажется достаточно интересным. Каждый из нас, выходя на широчайшую аудиторию, волей-неволей влияет на общественное мнение и, значит, является публичным политиком. Но народ за меня голосует не у избирательных урн, а кнопкой радиоприемника. И это происходит только благодаря тому, что я работаю на Серебряном Дожде. Традиционно почему-то преувеличивается значение телевидения, а на самом деле я в первую очередь, конечно, человек радио. И начинал с радио. Мне предлагали многократно: старик, давай лучше это время на «ящике» поработаем, а с радио уйди! Я говорил «нет», объяснял, что радио — первично, а телевидение — очень вторично!

— Что, по-вашему, означают слова «грамотный политик»?

— Это тот, кто умеет читать. Никакой иронии: это тот, кто действительно умеет читать и понимает законы, за которые он голосует. Политик — это отдельная работа. Не то, чем занимаются многие в Думе. Есть образец, условно говоря, депутата, а есть антиобразец. Образец — это, скажем, Александр Жуков; он очень профессионален, четок и совсем не публичен, то есть не лезет на телевидение, чтобы нести всякую чушь. «Анти» — это разнообразные шуты, которые законотворческих инициатив никаких не выдвигают, и задача которых — выкрикнуть на выступлении президента какую-нибудь глупость. В каждой думе есть свои ряженые, но вопрос в другом. Народ хочет их видеть, потому что отношение к Думе, по большому счету, — как к месту, где смешно. Но те законы, которые принимали последнее время, особенно тарифы, которые за ними последуют, — это смешно настолько, что никаких денег уже не хватит, чтобы смеяться. Дороговато этот цирк обходится народу!

— У вас есть общие корни с кем-нибудь из знаменитых российских Соловьевых?

— Думаю, что прямой связи здесь нет, потому что мои предки-Соловьевы — из Орловской губернии. Они были скорняками. То есть не имеют отношения ни к великому историку, ни к великому религиозному философу. Я также не из великих Соловьевых-футболистов и не из композиторов. Но учитывая, что Адам и Ева — наши прародители, все мы, по большому счету, сестры и братья.

— Допустим, в одно прекрасное утро все вдруг забыли, кто такой Владимир Соловьев. С чего бы вы начали?

— С того, что проснулся бы, почистил зубы и приготовил себе завтрак! А занимался бы тем же. Мне нравится то, что я делаю. Ну, не будет телевидения — буду книги писать. То есть деньги я всегда в своей жизни заработаю. Могу и улицы подметать (и подметал!), и вагоны разгружать — не вижу никакой трагедии. Мне узнаваемость, кстати, очень сильно мешает в жизни. Я был бы рад, если бы мог вести эфиры с одним лицом, а по улицам ходить с другим. Я не схожу с ума по поводу популярности. Да, вообще говоря, никакой особой популярности-то и нет. Я не Леонид Якубович. Это же жить невозможно! Я хорошо знаю Леонида Аркадьевича, он милейший человек, на редкость обаятельный, и испытываю к нему иногда просто жалость, потому что он не принадлежит себе.

— Я слышала ваш репортаж из Питера с фестиваля «Черешневый лес», о Янтарной комнате…

— К сожалению, я был очень разочарован. То есть Янтарная комната очень интересна, но то, как идет реставрация, что они из этого сделали — это отдельная тема. Я — из семьи музейных работников, моя матушка работала в музее-панораме «Бородинская битва», когда он был уничтожен пожаром и все восстанавливали. Я трепетно отношусь к реставрационному процессу, и когда вижу нынешнее качество реставрации и узнаю о суммах, в которые она обходится, то сильно огорчаюсь. Сам по себе дворец, творения Растрелли и Камерона восхитительны, но роспись — безобразная. Дома так ремонт делать не будут, руки за это надо отбивать.

— И все потому, что важнейшим из искусств для нас является искусство делать деньги?

— Боюсь, что так, к сожалению. Обидно — хозяина нет, но что поделаешь! Нет государственной политики, и в нашей стране исчезло понимание качества, напрямую связанное с уважением к себе. Все для галочки. Нельзя делать плохо не потому, что придут, проверят и дадут по башке — себя надо уважать!

— На протяжении всей нашей истории мы всегда ждали прихода какого-нибудь выдающегося пассионария — Петра, Ивана Грозного, Ленина-Сталина, чтобы что-то сдвинулось с места. А Запад как будто развивается по более гармоничным законам…

— Даже если не ждем, он все равно приходит! Но и на Западе своих вурдалаков было немало. Если бы мы были совершенными, до сих пор жили бы в Эдеме. Согласно Макиавелли, добрые поступки людей заставляет совершать только страх наказания… Насчет того, что «мы ждем с томленьем упованья минуты вольности святой», то я не жду никогда. Я как раз всегда — делаю. И в глобальном масштабе то же самое — за последние 10 лет страна изменилась до неузнаваемости! Динамизм просто уникальный. Другой вопрос, что динамизм этот сейчас напоминает броуновское движение — суеты-то сколько! Кто-то в этой мутной водичке ловит рыбку, и потом нам же объясняет, что мы — законченные идиоты. А на самом деле в России масса людей феноменального таланта и способностей, такие вещи делают! Вот говорили, русский театр умер, а я сейчас посмотрел в Питере последнюю постановку в «Ленсовете» — играли Костя Хабенский, Миша Пореченков. Фантастический спектакль, мощнейший! «Идиот» прошел по «России» — какие у нас актеры, просто блестящий состав! У нас есть много чего, чем можно гордиться…

Да, бывает, что кучка воров заграбастает национальное достояние, а потом говорит: вам что, капитализм не нравится? Мне воровство не нравится. Знаете классический анекдот, когда папа сыну говорит: «Сынок, всех денег не заработаешь. Часть придется украсть!». Проблема в том, что эта ментальность может стать определяющей в обществе. Нам приводят примеры успеха, почему-то забывая о его цене. А я считаю, что цена успеха в высшей степени важна, и что деньги — пахнут. И что успех не меряется деньгами, тем более бесчестными.

— Русский человек — фаталист. Считается, к примеру, что не должно быть слишком хорошо: сегодня смеешься, завтра плакать будешь. Это к вопросу о ментальности. С нею у нас, похоже, не очень…

— Мы всегда что-то выдумываем про «русский характер». И пытаемся этим что-то объяснить. А нам не надо никаких объяснений и оправданий. Мы — великий народ с великой традицией, с великой историей и просто находимся на определенном сложном этапе своего развития. Мы отнюдь не хуже и не лучше других. Мы — народ, уважающий другие народы, но и требующий уважения к себе. Как могут русские не уважать украинцев, белорусов, поляков? Если посмотреть, кто и что дал России, станет ясно, что мы интегрированы в мировую культуру, она питает нас, мы — ее. Поэтому вместо того, чтобы говорить об особенностях, которые, конечно, есть, нужно говорить о том, что нас всех объединяет. Действительно Москва — третий Рим, и действительно Россия — это во многом Израиль сегодня, в том смысле, что это земля обетованная. На мой взгляд, на территории нашей страны идет битва между добром и злом. Эту эстафету духовной жизни Россия приняла довольно давно, и никому пока ее не передала. Надо просто отдавать себе в этом отчет.

— Чем объяснить, что на Серебряном Дожде рассказывают, например, об истории Ордена тамплиеров?

— Просто человек должен знать. Мне бы хотелось, чтобы у людей появилось в жизни другое измерение. Чтобы им захотелось почитать того же Дрюона. Чтобы они не останавливались в своем развитии. Поэтому я постоянно говорю, что я сам прочитал, что открыл для себя. Я хочу, чтобы людям было интересно жить. Радио — не для того, чтобы я получал там зарплату, и чтобы хохмочки и рекламочки мог разместить в своем времени. Это прежде всего место, где умные люди могут общаться и иметь возможность услышать что-то, что дало бы им пищу для размышления. Душа наша, по большому счету, — огород. Как только им не занимаешься, прет сорняк. Поэтому надо постоянно внутри себя искать потемочки, а как нашел — забивать их кулаками.

— Вы эти афоризмы из эфира берете?

— Надеюсь, что из головы! Я так живу просто.

— Вы в пятый раз стали отцом. Какого принципа воспитания придерживаетесь? Даете своим детям навыки выживания или, наоборот, ограждаете от всех проблем?

— Я их воспитываю не по принципу, а по любви. Просто очень их люблю. И все. Я пытаюсь понять их, их мотивацию, а если меня что-то беспокоит, пытаюсь объяснить им, что именно. Иногда бываю с ними очень жесток, потому что, если что-то неправильно, я не молчу. Не думаю, что я хороший отец — к сожалению, когда ты много занимаешься профессией, то не можешь много времени уделять детям. Но я знаю точно, что я не плохой отец, потому что моим детям за меня не приходится краснеть. Нельзя любить всех одинаково, но я их всех люблю очень сильно просто по факту их существования. Хотя каждый из них мне порой делает очень больно — конечно, не нарочно — с того момента, когда начинает говорить.

— Набоков писал: «Балуйте детей побольше, господа, вы не знаете, что их ожидает!».

— Это справедливо, да. Только я думаю, что не одних детей надо баловать. Вообще надо баловать людей, особенно родителей, супругов, людей, которые с тобой работают, рядом находятся. Не надо стесняться быть добрым и щедрым. Есть такая формула — «Вы их испортите». Добротой людей не испортить. Вседозволенностью — испортить. Неспрашиванием за ошибки.

— Это правда, что вы дочь Брунгильдой назвали?

(Смеется.) — Редкая чушь. У меня родилась дочь, которую я назвал Софи. Просто у жены перемешана эстонская, русская и немецкая кровь, поэтому я говорил, что родится Брунгильда. Шутка такая была, но наши кидаются на все. Да, это остроумно: Брунгильда Соловьева. Счастливая была бы девочка с таким имечком! Можно еще Эсмеральдой назвать. Хотя нет, Эсмеральде подойдет только фамилия Петкун.

— Что бы вы посоветовали женщинам, которые влюбляются в умных, красивых и успешных мужчин как вы, например, или Владимир Познер, но которых в жизни окружают самые заурядные образцы мужской породы?

— Мой близкий приятель, Умар Джабраилов (хотя многие, когда я говорю, что он мой друг, начинают носом водить), рассказал, как встречался недавно с одним высокопоставленным кремлевским деятелем. Очень, говорит, обаятельный человек. Но вот Умар вышел из кабинета и стал думать: считал бы я его таким обаятельным, если бы не его высокий пост? На самом деле это очень точный вопрос! Я думаю, только с большого бодуна меня можно отнести к разряду красавцев. Я видел себя в зеркало, и скажу вам честно — если бы еще научился бриться вслепую, был бы счастливейшим из смертных. Женщине необходимо понять: ей кто нравится — этот мужчина или тот образ жизни, который он может дать? Если второе, то так можно и до Тверской дойти. Женщине необходимо понять, что она сама значит. Она сама должна быть успешной, прекрасной, профессиональной — и тогда в ее жизни появляют-ся соответствующие мужчины. Например, Оксана Ярмольник, жена Леонида Ярмольника, — выдающийся профессионал, потрясающий художник по костюмам. Женщина — не вещь и не украшение, чтобы мужик себе ее вешал рядом с орденом. Не торговать собой надо, а любить себя и развивать. Возьмем нашу радиостанцию, которая существует благодаря своим основателям. Да, это Дима Савицкий, но это обязательно и Наташа Синдеева, которая на сто процентов самодостаточный и самостоятельный человек. Или Оля Дергунова, которая возглавляет в России «Майкрософт» — это просто легенда российского хай-тека.

— Так ли уж нужно женщине пресловутое уважение со стороны мужчины или достаточно старого доброго обожания?

— Не достаточно! Я считаю женщин существами более высокоорганизованными, чем мужчины. Они и созданы были позже, не из глины, а из материала, который уже прошел первичную божественную обработку. Моя мама — потрясающей образованности, ума и обаяния человек, моя бабушка — на нее просто молиться надо. Они — абсолютно состоявшиеся в этой жизни люди. Ира Хакамада, с которой я дружу, — умница, каких поискать. Вообще, все эти вопли по поводу тяжелой бабской доли я ненавижу. Галина Старовойтова, которую я знал… Валерия Ново-дворская… Можно не соглашаться со мной, но это же имена! Это люди, которые, бесспорно, вошли в историю. А насчет «женской логики» — вы бы это Гале Старовойтовой рассказали, у нее феноменальная логика была; или Лере Новодворской, которая убирает Митрофанова на раз в публичных дебатах. А ведь он полемист отнюдь не из последних!

— Вы ходили на концерт Пола Маккартни. Были битломаном?

— И остался. А вот вы — Моцарта любите? Правда, такой вопрос к интеллигентному человеку звучит как-то глупо? Как можно Моцарта не любить? Надо осознать, что «Битлз» — это явление мировой культуры, которое попало на двадцатый век. Появились бы они в восемнадцатом веке — сейчас бы их исполняли как абсолютную классику.

— «Авточас» на «СД» подтверждает вашу репутацию эксперта в автомобильных делах. Но это тема необъятная. Поэтому, пожалуйста, просто расскажите о своей машине.

— А у меня их много. Я их не коллекционирую, просто жаль продавать! Жене подарил BMW Z3, машину довели — такая конфетка стала, просто нереально. И салон перешили, и обвес поставили — уникальная машина. Сам я сейчас катаюсь на Audi Allroad. Удивляюсь: брал ее на зиму, а езжу до сих пор. Очень забавная. Живу в Переделкино, качество дорог там оставляет желать лучшего, так что сначала — так, кривил губу, а потом стало просто жаль выходить из машины. Еще у меня Mercedes есть 500-й, купе, на базе 140-го — ну, это автомобиль, который я всегда хотел. Такая классика классик. Из новых я смотрю сейчас на 2-й HUMMER. У меня к нему очень много вопросов, но если я беру машину, то всегда ее довожу. А HUMMER — у него, на мой взгляд, самая наглая, маскулинная внешность из всех внедорожников, какие есть. Он необычный, его сразу видно. И смешно от этого автомобиля требовать каких-то утилитарных особенностей, он не для этого. Конечно, я бы купил себе и еще кое-что, но все-таки у меня пятеро детей, и я не все могу себе позволить. Хотя, если ты себя уважаешь как профессионал, ты должен требовать, чтобы тебе платили достойную зарплату. Да, возможно, я могу жить и в бочке, и питаться отбросами. Но мне люди поверили — мама, жена, дети, я же несу за них ответственность!

— Но вы же еще и бизнесмен?

— Основные деньги я получаю именно на радио. Кстати, там мне платят регулярно, и это высокая зарплата. А на телевидении половину зарплаты за декабрь и январь нам простили уже, денег за апрель я так и не видел, о майских тоже вежливо молчат, но при этом в эфир выхожу регулярно. Так что как раз радио и кормит.

Беседовала Наталья Батманова

Все материалы раздела «Пресса»



Реклама

Календарь
  • Понедельник
  • Вторник
    7:00—11:00
    «Полный Контакт». Радио «Вести FM»
  • Среда
    7:00—11:00
    «Полный Контакт». Радио «Вести FM»
  • Четверг
    7:00—11:00
    «Полный Контакт». Радио «Вести FM»
    23:20
    «Поединок». Телеканал «Россия 1»
  • Пятница
  • Суббота
  • Воскресенье
    23:30
    «Воскресный вечер с Владимиром Соловьевым». Телеканал «Россия 1»
Проведение мероприятий